Р.Г. Дана
Два года на палубе

Новое судно и новые люди

Вторник, 8 сентября. Первый день моей новой службы. Матросская жизнь — это везде матросская жизнь...

НОВЫЕ ПРОИСШЕСТВИЯ

   Когда  все закреплено   и   уложено,   раздается   команда:   «Подвахта вниз!» — и   теперь   можно   еще   немного    (каких-нибудь полтора часа) поспать. Всю ночную вахту и первую полови­ну утренней нисколько не стихает, но к рассвету ветер за­метно слабеет, и мы не только вытряхиваем по рифу из каждого марселя, но еще и ставим брамсели. А в семь скля­нок   отдаются   все   рифы,   команда   работает   на   фалах, брам-шкоты выбираются хват-талями, ставится бом-кливер, и судно снова оказывается в своей прежней упряжи.

Наш капитан женился всего за несколько недель до выхода из Бостона, и легко догадаться, что после двухлет­него   отсутствия  он  теперь  не  жалел  парусов.   Старший помощник тоже не привык никому уступать, а второй, хоть и опасался «выжимать ветер», еще сильнее боялся капитана, отчего временами рисковал больше, чем оба его началь­ника. Однажды за сутки мы сломали три бом-утлегаря и блинда-рей, не говоря уже о такой мелочи, как несколько лисель-спиртов.   Кроме   естественного   желания   поскорее попасть домой, у нас была другая причина гнать судно — на борту объявилась цинга. Одному матросу стало так плохо, что он уже не мог работать, а наш англичанин Бен был еще в более ужасном состоянии, и день ото дня ему становилось все хуже и хуже. Ноги у него распухли так, что он не мог ходить; мышцы утратили упругость, а на коже после надав­ливания  пальцем  оставалась вмятина; десны  раздуло,  и бедняга почти не открывал рта; дыхание стало прерывистым и тяжелым. Он окончательно обессилел и совсем упал духом, ничего не ел и при таком быстром ухудшении здоровья вряд ли протянул бы дольше недели. У нас же не осталось никаких лекарств, да и все равно ничто не могло помочь ему, кроме свежих продуктов и гегга. Впрочем, цинга на судах теперь не столь распространена, как в прежние времена, и принято считать, что она возникает из-за соленой пищи, грязи, чрезмерного употребления жира (поэтому ею так часто страдают китобои) и, наконец, является след­ствием бездеятельности. Однако на нашем судне никто не заболел бы по сей последней причине, равно как и по второй, поскольку люди у нас подобрались чистоплотные; мы всегда аккуратно прибирали кубрик, а что касается мытья и перемены одежды, то отличались большей прилежностью, нежели многие береговые жители. Причина болезни заклю­чалась, по всей видимости, только в употреблении солонины и, может быть, в быстром переходе из области жестоких холодов в жаркие тропики.

Рассчитывая на преобладающие осенью у побережья западные ветры, капитан зашел далеко к весту, чтобы пройти между материком и Бермудами. Кроме того, он надеялся встретить какое-нибудь судно, идущее в Вест-Индию или южные штаты. Хотя цинга и не распространялась пока на остальную команду, но этого следовало опасаться, да и наши больные были совсем плохи.

Воскресенье, 11 сентября. Широта 30° 04' северная, дол­гота 63°23' западная. Бермудские острова в ста пятидеся­ти милях к норд-норд-весту. На следующее утро около десяти часов раздался крик: «Парус!», и вся команда высыпала наверх посмотреть на встречное судно. Оно ока­залось ничем не примечательной бригантиной, шедшей кур­сом зюйд-зюйд-ост, скорее всего, из северных штатов в Вест-Индию, то есть как раз тем, что нам было нужно. Заметив, что мы хотим переговорить с ней, она легла в дрейф, и мы поспешили приблизиться,

Эй, на бригантине, откуда вы?

Идем из Нью-Йорка в Кюрасао.

Не найдется ли у вас свежей провизии?

Сколько угодно!

В одно мгновение мы спустили кормовую шлюпку, в нее прыгнули капитан и четверо матросов, и скоро она уже пританцовывала на волне у борта бригантины. Через полчаса шлюпка возвратилась, наполненная картофелем и луком, и суда разошлись, следуя своим курсом. Это был «Солон», приписанный к Плимуту, который  направлялся из Коннектикут-Ривер, с заходом в Нью-Йорк, в Централь­ную Америку с грузом свежего продовольствия. Лук оказал­ся совсем свежим. И второй помощник «Солона», когда он, перегнувшись через борт, передавал связку лука в нашу шлюпку, пошутил, что, мол, девицы нанизали луковицы на нитку специально для нас в день отхода судна. У нас на «Элерте»  по  ошибке считали,  что  прошлой зимой  были выборы президента, и когда шлюпка уже отвалила, капитан окликнул   бригантину   и   спросил,   кто   сейчас   президент Соединенных Штатов. Эндрю Джексон, ответили ему.

1[2]345

 


links