Р.Г. Дана
Два года на палубе

Новое судно и новые люди

Вторник, 8 сентября. Первый день моей новой службы. Матросская жизнь — это везде матросская жизнь...

ФАНДАНГО

Однако он вовсе не стремился вскружить голову зрителям вихрем танца, напротив, он как бы подавлял в себе страсти. Ему громко хлопали, и он много танцевал. После ужина начались вальсы, которые, впрочем, были уделом немногих и почитались признаком аристократического лоска. Здесь дон Хуан также показал себя с лучшей стороны и в паре с сестрой невесты доньей Ангустией, очень краси­вой женщиной и общей любимицей, проделывал множество красивых фигур, так что их вальс занял чуть ли не полчаса, и все это время никто, кроме них, не танцевал. Им долго и шумно хлопали, все старики от восторга вскочили со своих мест, а молодежь с воодушевлением размахивала шляпами и платками. Однако самым веселым развлечением вече­ра — поскольку это был карнавал — было разбивание пу­стых яиц, наполненных одеколоном и прочими пахучими веществами о головы присуствующих. Женщины тайком и в большом количестве принесли с собой эти метательные снаряды, и все удовольствие состоит в том, чтобы изловчить­ся и расколоть такое яйцо о голову отвернувшегося муж­чины. Тот по законам галантности обязан отыскать даму и ответить ей той же любезностью, однако же непременно так, чтобы она была застигнута врасплох. Прямо передо мной стоял с важным видом высокий, величественный дон с огромными седыми бакенбардами. Вдруг я ощутил на своем плече чье-то легкое прикосновение и, обернувшись, увидел донью Ангустию — сестру невесты. Мы все хорошо знали эту миловидную женщину, уже побывавшую на «Элер-те» в качестве пассажирки. Она стояла, приложив палец к губам, и знаками показывала мне отойти чуть в сторону. Я отодвинулся, она же подкралась сзади к дону и, смахнув одной рукой с  его  головы необъятное сомбреро, другой мгновенно расколола яйцо, тут же скользнула в сторону и исчезла в толпе. Дон медленно повернулся — по его лицу стекали ручейки одеколона, а со всех сторон раздавались взрывы смеха. Некоторое время он беспомощно озирался. пока   взгляды   множества   смеющихся   глаз   не   указали ему на прелестную шалунью. Она была его любимой пле­мянницей, и старому дону Доминго оставалось только рас­смеяться вместе со всеми. Юные пары все время разыгры­вали подобные шутки и затевали друг с другом настоящую войну с преследованиями и увертками, при которых каждое успешное нападение вызывало всеобщее ликование толпы. Другая забава долгое время оставалась для меня совер­шенной загадкой. На середину выходила хорошенькая мо­лодая девица,  называвшаяся по этому случаю невероят­но кощунственно для этой страны — ЕзртШ 8ап{о  (Свя­той Дух), и начинала танцевать. Потом сзади подкрады­вался какой-нибудь юноша, одевал ей на голову свою шляпу по самые брови и тут же прятался обратно в толпу. Она продолжала танцевать некоторое время, а затем под общие возгласы толпы сбрасывала шляпу на землю, а молодому человеку приходилось выступить вперед и подобрать ее. Некоторые   особы   сбрасывали   шляпу   без   промедления, другие не снимали ее в продолжение всего танца; когда же   с   поклоном   выходил   владелец,   возвращали   шляпу из рук в руки. Наконец я начал догадываться о смысле происходящего,    и    впоследствии    мне    объяснили,    что шляпа — это   своего   рода   комплимент   и   предложение быть до конца вечера кавалером девицы, а к ночи — про­водить ее до дому. Если шляпа летит на землю — пред­ложение отвергнуто, и  незадачливому воздыхателю при­ходится   подбирать   ее   под   градом   насмешек.  

12[3]

 


links